Российская медицина требует немедленной реанимации

Сегодня практически из всех областей и краёв Российской Федерации поступают тревожные сигналы, свидетельствующие о критическом состоянии медицины в стране. «Точечные меры...

Бюджетная медицина испытывает острейший кадровый голод: в районных поликлиниках работают либо глубокие пенсионеры, либо совсем «зелёные интерны». Так называемый «мидл-класс» врачей, то есть специалистов, уже наработавших серьёзный опыт и ещё не «выгоревших», в бюджетных клиниках не задерживается, предпочитая устраиваться в частные клиники. Там и зарплата в два-три раза выше, и куда меньше «бюрократии», связанной с бесконечным заполнением различных бумаг, отнимающих львиную долю времени врача бюджетной больницы. Ещё острее – дефицит младшего и среднего медицинского персонала. В районных и сельских больницах врачи, зачастую, берут на себя часть функций медсестёр, а последние, в свою очередь – санитарок. Пандемия COVID-19, стала своего рода стресс-тестом для всей системы здравоохранения, обнажив и усугубив уже существовавшие проблемы.

Именно в этом период и произошло массовое «вымывание» из бюджетной медицины «золотой середины» врачебного корпуса – специалистов в возрасте 35-50 лет. Уже имя за плечами достаточный опыт и обладая необходимой энергией, они резонно и прагматично предпочли покинуть государственные клиники. И дело не только в более высокой заработной плате. Бумажная волокита и бесконечные переработки вряд ли способствуют профессиональному росту. При этом, наиболее успешные и талантливые уходят не просто в частные клиники – они стремятся попасть в такие мегаполисы как Санкт-Петербург и Москва, где есть все шансы для профессионального роста. Эти два мегаполиса «высасывают» квалифицированные кадры из регионов как пылесос предлагая привлекательные социальные пакеты, высокие зарплаты и, конечно, возможность овладеть самыми передовыми медицинскими технологиями. Провинциальные бюджеты просто не могут конкурировать с такими условиями.

Мигранты в медицине: спасение или бомба замедленного действия?

Во многих регионах кадровую проблему в системе здравоохранения пытаются решить за счёт мигрантов из Ближнего зарубежья. Эти меры вызывают острые дискуссии. На первый взгляд, это хороший способ закрыть критический дефицит врачей, особенно в первичном звене здравоохранения регионов. Однако за фасадом «наполнения дыр» кроется сложный баланс между доступностью медицинской помощи и её качеством, где отрасль вынуждена выбирать между «врачом с особенностями» и «отсутствием врача вообще». Терапевты и педиатры – специалисты, которых катастрофически не хватает в региональных поликлиниках и сельских амбулаториях.
 

Сегодня никого не удивляет участковый врач в рязанской или калужской глубинке с медицинским дипломом, выданным в Киргизии или Таджикистане. Вакансии, от которых категорически отказываются выпускники ведущих российских медицинских вузов, с удовольствием занимают врачи из Средней Азии. Мигранты готовы работать в сложных условиях и на участках с высокой нагрузкой, соглашаясь на предлагаемые зарплаты, которые часто не устраивают местных специалистов. Медицинские работники из Ближнего Зарубежья, имеют целый ряд льгот, позволяющий претендовать на упрощенную процедуру получения гражданства. Став гражданином России, такой медик вправе «легализовать» своих ближайших родственников, зачастую никакого отношения к медицине не имеющих. Со всем вытекающими последствиями… Конечно, лучше уж врач-мигрант, чем отсутствие какой-либо медицинской помощи. Но… Языковой барьер никуда не денешь: нынешнее поколение врачей из Ближнего Зарубежья в своей массе весьма слабо владеет русским языком. Пациенты сетуют на то, что врач-мигранты плохо понимают их жалобы, при этом сами не могут толком объяснить схему лечения.

Есть претензии к врачам из Ближнего Зарубежья и у коллег. Они связаны, прежде всего с различием в программах обучения, клинических рекомендациях и методах диагностики, несоответствии современных протоколов доказательной медицины, что также вызывает определённое недопонимание. Ну и, конечно, никуда не деться от культурно-религиозных различий, из-за которых между пациентов и врачом зачастую возникает недопонимание, порой перерастающее в конфликт.

Конечно, говорить о том, что врачи-мигранты это однозначное «зло» было бы несправедливо. Без врачей-мигрантов время ожидания приема у узких специалистов и участковых врачей в государственных поликлиниках региональных центров и тем более в малых городах выросло бы в разы. Это неизбежно привело бы к росту числа запущенных заболеваний, осложнений и, как следствие, к увеличению смертности. Многие из приезжих врачей – это высококвалифицированные, мотивированные специалисты, которые зачастую спасают жизни и оказывают помощь людям там, где местные кадры отсутствуют вовсе. Однако и называть замену своих кадров врачами из Ближнего Зарубежья решением проблемы – нельзя. Привлечение иностранных врачей – это лишь «купирование симптомов» глубокого системного заболевания. Коренная причина кроется в низком престиже работы в первичном звене, эмоциональном выгорании российских медиков и их массовом оттоке в частный сектор или вовсе в другие профессиональные сферы. И если уж завершать тему «врачей-мигрантов», то наверное, стоило бы подумать над внедрением полноценных, стандартизированных экзаменов на свободное владение русским языком, а также обязательным прохождением аккредитации для подтверждения квалификации в соответствии с российскими стандартами. Ну и параллельно с привлечением иностранных специалистов, конечно же, более активно работать над повышением привлекательности медицинской профессии в российских регионах.

Медицина как эхо убыли населения

Связь между качеством и доступностью медицинской помощи и демографической ситуацией в стране прямая и пугающая. В регионах, где доступ к квалифицированной медицинской помощи затруднен, фиксируется повышенная смертность от сердечно-сосудистых заболеваний и запущенных стадий онкологических заболеваний. Это прямое следствие того, что люди не получают своевременной диагностики и лечения.

Нехватка неонатологов и качественной акушерской помощи в малых городах и селах также не способствует улучшению там демографической ситуации. Будущие матери опасаются рожать в условиях, где их здоровье и здоровье ребенка могут оказаться под угрозой. «Кадровые медицинские провалы» неравномерно распределены по территории России. Наиболее критическая ситуация наблюдается в Центральной России. Столица, как мощный «магнит», вытягивает кадры со всех соседних областей.

Острый дефицит медицинских кадров наблюдается на Урале и в некоторых регионах Сибири. Огромные расстояния, суровый климат и отсутствие развития инфраструктуры усугубляют проблему.
 

Огромные расстояния и суровый климат в регионах, таких как Красноярский край, делают проблему нехватки врачей на периферии особенно критической. Несмотря на статус «студенческой столицы», Томская область сталкивается с парадоксом: сильная вузовская база не гарантирует укомплектованность больниц «в поле». В Красноярском крае дефицит медиков накладывается на высокий уровень загрязнения воздуха, что создает дополнительную нагрузку на пульмонологов и онкологов.

Лидеры по дефициту – Курганская, Костромская области, Еврейская АО. Здесь нехватка врачей достигает 40-50% от штатного расписания. Более 50% врачей до недавнего времени не хватало в Псковской области. Перед Новым годом власти отчитались о том, что им «удалось переломить тенденцию» и теперь дефицит кадров составляет «всего» 39%. Утешение, конечно, слабое…. Парадоксально, но в этих регионах зарплаты ниже, а нагрузка колоссальная. Врач, видя, что в Питере или Москве за ту же работу платят в 3 раза больше, а работать приходится меньше, да ещё и в более комфортных условиях, естественно, стремится туда. Немаловажную роль играет транспортная доступность: возможность добраться до более высокооплачиваемого места за 2-4 часа делает внутреннюю миграцию неизбежной. Многие врачи из «дефицитных» областей работают в Москве или Петербурге «вахтовым методом», юридически оставаясь жителями своих регионов, но фактически вымывая их из местной системы здравоохранения. Таким образом, в регионах с дефицитом кадров возникает порочный круг: один врач увольняется, его нагрузка ложится на плечи оставшихся, работа становится невыносимой, и увольняется следующий. В итоге врач в Кургане может работать на 2-2.5 ставки, получая при этом меньше, чем его коллега в Москве на 1 ставку. Это приводит к профессиональному выгоранию в рекордно короткие сроки.

Не только деньги

Дефицит кадров в отдаленных регионах связан не только с низкими зарплатами, но и с общим качеством жизни. Отсутствие современного оборудования в больницах, проблемы с жильем, школами и досугом для семей медиков делают эти территории непривлекательными для специалистов. Молодому, амбициозному врачу в клинике, где отсутствует современное оборудование, нет опытных, высокопрофессиональных наставников просто неинтересно. Понимая, что здесь он может только профессионально деградировать, такой медик, естественно, переедет в более перспективный регион при первой же возможности.
 

Если проблему участковых терапевтов районные поликлиники ещё как-то решают за счёт тех же мигрантов, вчерашних интернов и медиков пенсионного возраста, то поиск в бюджетных больницах узких специалистов: кардиологов, урологов, ревматологов и.т.д. сродни охоте на снежного барса. Попасть к ним на приём в обычной поликлинике – редкое счастье, доступное избранным. Это «экземпляры» водятся в основном только в дорогих частных клиниках, которые пенсионерам не по карману. «Удар» на себя, опять же принимает первичное звено – участковые терапевты, которым, зачастую, приходится выступать и «психотерапевтами», объясняя, что специалиста, который нужен пациенту, в поликлинике просто нет, физически. Всё это опять же приводит к конфликтам и жалобам, фатально сказываясь на качестве диагностики и лечения.

Реформа «для галочки» или реальная надежда?

Нельзя сказать, что на государственном уровне не осознают масштаб проблемы. Правительство пытается внедрять различные механизмы. Так, Правительством РФ была принята программа «Земский доктор/фельдшер», которая предусматривает выплаты выпускникам медицинских вузов и колледжей до 1-2 млн рублей на приобретение жилья, но они часто не перевешивают отсутствие базовой инфраструктуры (школ, дорог, детских садов) для семей врачей. Многие врачи уезжают сразу после окончания 5-летнего контракта. Также существует целевой набор студентов из сельской местности. Им оплачивают обучение, после которого они обязаны отработать определённый срок в фельдшерско-акушерском пункте или сельской больнице, но многие из них предпочитают выплатить символический штраф и уйти в частный сектор. Сегодня более 70% мест в медвузах – целевые, но эффективность этой меры остается под большим вопросом.

Уже давно идут разговоры о внедрении новой, более справедливой оплаты труда медицинского персонала. Внедряется модель с единым окладом по всей стране, призванная выровнять зарплаты региональных и столичных врачей. Цель – сделать так, чтобы 70% зарплаты составлял фиксированный оклад, а 30% – премии. Ранее оклад был крошечным, а надбавки распределялись в зависимости от «симпатии» главврача. Однако внедрение этой системы идет медленно и постоянно откладывается. Чтобы «закрыть дыры» в отдалённых медучреждениях, ведётся попытка внедрить телемедицину. В фельдшерско-акушерских пунктах устанавливаются терминалы, позволяющие фельдшерам консультироваться с узкими специалистами из областных центров. Однако это не заменяет полноценный личный осмотр и, тем более, операции.

Нынешний медицинский кризис – это не проблема, требующая «косметического ремонта», а системный вызов, который нуждается в радикальном пересмотре финансирования отрасли, увеличении доли ВВП, направляемой на здравоохранение, и, что самое главное, – в выработке долгосрочной стратегии развития, ориентированной на нужды всего населения страны, а не только столиц. Без этого Россия рискует столкнуться с необратимыми демографическими и социальными последствиями.

Читать на "Утро Ньюс"